Esquire: правила життя Бориса Стругацького

102

Начинать всегда стоит с того, что сеет сомнение.

У культурных
людей
 гораздо
больше оснований напиваться, чем у некультурных. Человек пьет потому, что
его желания не соответствуют его возможностям. Он никак
не привыкнет к мысли, что жить должно трудно. А хочется —
чтоб было просто и легко.

Мы живем
в цивилизации статуса:
 если
ты занимаешь такое-то социальное положение — ты должен жить
в таком-то районе, носить такую-то одежду, ходить в такие-то
рестораны. Цивилизация статуса существовала всегда. Подростки моего времени
щеголяли в немыслимых клешах, злоупотребляли блатным жаргоном — что
тоже говорило об их статусе.

Сам
я вообще-то дикий.
 На свою
свадьбу в ресторан «Метрополь» я пришел в спортивных тапочках,
а галстук мне одолжил швейцар в гардеробе. Ненавижу одеваться
по форме.

Общий спад при наличии некоторых исключений — вот
самое естественное и обыкновенное состояние искусства, литературы,
в любое время и в любой стране.

Мы с братом
писали 40 лет назад:
 «Привычка
терпеть и приспосабливаться превращает людей в бессловесных скотов».
Так было — так будет. Это в России — наследственное. Все
довольны. Мы умеем изменяться только в силу жестокой необходимости.

Россия
сейчас
 напоминает
Веймарскую Германию конца 1920-х годов. Мы с Алексеем
Германом занялись «Трудно быть богом» еще в середине 1960-х — начальство снять фильм
не позволило. В 1990-хГерман снова о нем заговорил.
Я тогда был уверен, что тема противостояния в России интеллигенции
и власти уже не актуальна. Герман смотрел дальше меня и, похоже,
оказался прав. Остается только надеяться, что всякая трагедия истории
повторяется в виде фарса. Только фарс — это не обязательно
смешно. Это еще и дико.

Ничто так
не взрослит,
 как
предательство.

Женщины
не любят рассуждать.
 Но если
начинают, то становятся крайне категоричны.

XX век
для меня —
 век
ослепительных обещаний и кровавых разочарований. Ни панацеи
от всех болезней не открыли, ни даже средства от кариеса,
не говоря уж о раке. Бедность — не победили.
Утопии — не построили. Полет на Марс Королев относил на 1990-е годы — не получилось. Разумной
или даже самой примитивной жизни во Вселенной, видимо, нет.
На носу — исчерпание запасов углеводородов, тотальный энергетический
кризис, возвращение в начало прошлого века. Перефразируя Ильфа: мобильники
есть, а счастья нет.

Мужчина
в сорок лет
 понимает,
что жизнь сделана. Или не сделана. В шестьдесят он понимает, что
жизнь кончена — остались пустяки.

Умный, если действительно умен, не знает, что
он умный.

Надо
смотреть на все
 с холодным
вниманием. Страна, только-только вынырнувшая из трясины тоталитаризма,
снова — и с удовольствием! — погружается в ту же
трясину. Что может быть абсурднее, казалось бы? А на самом
деле — естественный и закономерный процесс, движение вдоль
равнодействующей миллионов воль.

Будущее
мира?
 Жить
станет холоднее, голоднее, несвободнее.

На самом
деле
 мы c братом
никогда не пытались предсказать будущее — мы всего лишь
описывали Мир-в-котором-нам-хотелось-бы-жить.

 

Надруковано мовою оригіналу.

Прокоментуєте?



Передплатіть УЛГ у форматі PDF!

Передплатіть УЛГ у форматі PDF!